в могиле, и с помощью этих знаний ответ его допрашивающим ангелам; и под покровом сокрытости действенное служение истинам “Рисале-и Нур” вместо него и по его системе денизлинского героя Хасана Фейзи (да смилуется над ним Аллах) и его братьев; и поддержка нашего освобождения из-под стражи даже нашими врагами, по той причине, что посредством “Нура” вдруг исправились заключённые той тюрьмы; и подобно Асхабы Кяхф, превращение учениками “Рисале-и Нур” тех тоскливых камер в некие пещеры тех асхабов и аскетов прежних времён; и с полным воодушевлением старания по переписыванию и распространению “Рисале-и Нур” – всё это подтвердило, что на помощь нам пришла благосклонность Аллаха.

И у меня возникла следующая мысль: поскольку такие великие богословы, как Имам Азам, сидели в тюрьме, и такие велики борцы за веру, как Имам Ахмад ибн Ханбал ради одного лишь пункта Корана вынесли в тюрьме очень много мучений и, не жалуясь, перенося это с полным терпением, в тех вопросах не замолчали. И ещё очень много имамов и учёных, получив намного больше мучений, чем вы, с полным терпением благодарили Всевышнего и не сдавались. То, конечно, вашим долгом является тысячекратно благодарить Аллаха за то, что вы переносите весьма малые трудности, получая очень большой саваб и прибыль иного мира, как пострадавшие ради многочисленных истин Корана. Да, коротко изложим одно проявление Божественной благосклонности в человеческой несправедливости.

Я, в свои двадцать лет, много раз говорил: “Подобно отшельникам прежних времён, ушедшим в пещеры, я тоже в конце своей жизни уйду из общественной жизни людей, подавшись в пещеру какой-нибудь горы”. И во время Первой Мировой Войны, находясь в плену на северо-востоке, я решил, что “После этого проведу свою жизнь в пещерах. Вырвусь из политической и общественной жизни. Хватит уже вмешиваться туда”. И при этих моих словах проявились благосклонность Творца и справедливость предопределения. В намного более лучшем виде, чем моё решение и желание, из сострадания к моей старости, они обратили те воображаемые пещеры в тюрьмы и изоляцию, в одинокие кельи и одиночные камеры. Дали мне намного превосходящие горные пещеры тех отшельников и аскетов учебные заведения пророка Юсуфа и места изоляции, дабы время наше не прошло впустую. Дали и относящуюся к иному миру пользу тех пещер, и героическое служение истинам веры и Корана. И я даже вознамерился после оправдания моих товарищей совершить какой-либо проступок и остаться в тюрьме. Лишь такие одинокие люди, как Хусрев и Фейзи пусть останутся со мной, и чтобы не встречаться с людьми, не тратить