ва плачет. Да, разрушение жилищ той старой крепости, жившей тысячи лет, и обветшание города под ней за восемь лет на целые восемь веков, и смерть находящегося у подножия крепости моего медресе, когда-то полного жизни и друзей, показывали смерть всех медресе во всём Османском государстве, и огромный монолитный камень Ванскай крепости стал для них неким надгробьем, указывающим на духовную величину их останков. Словно все мои покойные ученики, бывшие вместе со мной, плачут лежа в своих могилах. И даже будто разрушенные стены этого города и их рассыпанные камни тоже вместе со мной рыдают. И их тоже я увидел будто плачущими.

Я тогда понял, что не смогу вынести этой чужбины на моей родине. “Или я тоже должен уйти в могилу, где они, или же мне нужно податься в какую-нибудь пещеру в горах и там дожидаться своей смерти”, – подумал я и сказал: “Раз в этом мире есть такие невыносимые, нестерпимые и непереносимые жгучие разлуки, то конечно, смерть предпочтительнее жизни. Вытерпеть эти её тяжёлые горести невозможно”.

В то время я прошёлся взглядом по так называемым “шести сторонам” и увидел их мрачными. Беспечность, родившаяся от того сильного огорчения, показала мне мир в неком пугающем, пустом и заброшенном виде, готовом обрушиться мне на голову. И когда моя душа искала некую точку опоры против бесчисленных бед, принявших облик врагов; и будучи в поисках некого источника помощи, способного удовлетворить бесконечные желания души, протянувшиеся до самой вечности; и когда я ждал утешения против той скорби и печали, идущих от тех бесчисленных разлук и расставаний, смертей и разрушений, вдруг проявилась истина аята Корана-Чудо-Излагающего:

﴿ سَبَّحَ لِلّٰهِ مَا ف۪ي السَّمٰوَاتِ وَالْاَرْضِ وَهُوَ الْعَز۪يزُ الْحَك۪يمُ ❀ لَهُ مُلْكُ السَّمٰوَاتِ وَالْاَرْضِ يُحْيِى وَيُم۪يتُ وَهُوَ عَلٰى كُلِّ شَىْءٍ قَد۪يرٌ ﴾ [^210]

[^210]:“Хвалит Аллаха то, что в небесах, и то, что на земле. Он – Великий, Мудрый! ∗ Ему принадлежит власть над небесами и землёй; Он живит и мертвит: ведь Он мощен над всякой вещью” (Коран, 57:1-2).

Она спасла меня от того печального, разлучающего, страшного и горького воображения, открыла мои глаза. Я увидел, что фрукты на плодовых деревьях словно смотрят на меня и улыбаются: “На нас тоже обрати внимание, не стой, глядя лишь на руины”, – говорили они. Истина этого благородного аята напомнила мне о следующем:

“Отчего тебя так сильно огорчает то, что это искусственное письмо обретшее облик города и написанное на странице Ванской равнины людьми, являющимися там гостями, было стёрто неким страшным бедствен-