уроков я услышал радостную весть. Со светом полученным от Корана я уже не то, что не искал успокоения где-то на стороне, а стал искать утешение, надежду и свет прямо в тех вещах, которые заставили меня испугаться, привели меня в ужас и отчаяние. Да вознесётся стотысячекратная хвала Всевышнему – в самой болезни и беде я нашёл исцеление. Нашёл свет в самой темноте. Нашёл утешение прямо в самом ужасе.

В первую очередь я посмотрел в лицо пугающей каждого смерти, воспринимаемое, как нечто самое страшное… и со светом Корана увидел, что это лицо, хоть и покрыто чёрным, мрачным и некрасивым покрывалом, но само же оно – для верующих – светлое и прекрасное. И мы твёрдо доказали эту истину во многих брошюрах. И как мы уже объяснили во многих темах, подобных “Восьмому слову” и “Двадцатому Письму”: смерть – это не казнь и не разлука, она – предисловие вечной жизни и её начало, а также некое освобождение от трудности обязанностей этой жизни, некая демобилизация, некая смена местопребывания, встреча с друзьями, которые ушли с караванами переселяющихся в загробный мир (Барзах). И так далее… через истины подобные этим, я увидел истинное, прекрасное лицо смерти, и посмотрел в него уже не боясь, а скорее в некотором роде даже с любовью. И понял одну из тайн осмысления смерти (рабыта-и маут) последователей тариката.

Затем я взглянул на свою прошедшую молодость, которая исчезая заставляет каждого плакать, и которая в каждом пробуждает к себе любовь, и очаровывает, и проходит в грехах и беспечности… Среди тех прекрасных и нарядных одежд я увидел очень мерзкое, пьяное и беспутное лицо. Если бы я не знал её сути, то после нескольких лет в течение которых она меня веселила, оставшиеся годы она заставила бы меня плакать, даже если бы я прожил в этом мире ещё сто лет. Подобно тому, как один из таких, плача сказал:

لَيْتَ الشَّبَابَ يَعُودُ يَوْمًا فَاُخْبِرَهُ بِمَا فَعَلَ الْمَشِيبُ

То есть: “Если бы моя молодость вернулась хоть на денёк, я бы пожаловался ей на то, сколько печалей принесла мне старость”.

Да, старики которые подобно этому человеку не знают сущности молодости, думая о ней, плачут в тоске и печали… Однако для людей сердца, для одухотворённых верующих, у которых на месте разум и сердце, эта молодость, если она используется для поклонения и блага, и для потусторонней торговли, становится самым сильным средством для достижения той цели, а также неким прекрасным, приятным, и благим посредником. И для тех, кто осознав религиозные обязанности отказался от злоупо-