рушения закона равенства достигает степени фараона, я не разговариваю. Поскольку высокомерные люди считают смиренность униженностью, то смиренность проявлять перед ними не нужно. Но для тех, у кого есть совесть, для скромных и справедливых я говорю:

Я, слава Аллаху, знаю о своих недостатках и слабости. И не то что не желаю какого-то горделивого уважаемого положения над мусульманами, но постоянно видя бесконечные недостатки и свою незначительность, с покаянием найдя утешение, желаю от людей не уважения, а молитв за меня. И я думаю, что все мои товарищи об этом моём убеждении знают. Есть только лишь вот что: в момент служения Мудрому Корану и во время урока истин веры, ради этих истин и из уважения к чести Корана, сохраняя во время урока требуемые этим положением достоинство и величие знания, чтобы не склонять головы перед заблудшими, я временно принимаю это достойное положение. И думаю, что мирские законы не в состоянии выйти против этого пункта.

Обращение, достойное удивления. Известно, что повсюду учёные люди судят с точки зрения науки и знания. Где бы и у кого они ни увидели знание и учёность, с точки зрения профессии начинают питать к нему уважение и дружеские чувства. Даже если приедет некий профессор из какого-то враждебного государства, то и тогда, из уважения к его знаниям и учёности, учёные люди этой страны навестят его и проявят почтение.

Между тем, в то время, когда самое высокое научное собрание Англии, пожелало услышать от Высшего Духовного Управления Мусульман, состоящий из шестисот слов ответ на шесть вопросов, один учёный, который подвергся неуважительному отношению со стороны представителей просвещения, дал на те шесть вопросов заслуживший одобрение ответ шестью словами; и при этом противостоя истинными знаниями и наукой, тот учёный разбил самые основные и важные законы иностранных философов; и опираясь на полученную от Корана силу знания и науки, он “преподал урок” Европейским философам; и за полгода до объявления независимости, он пригласив учёных, преподавателей и учащихся на диспуты в Стамбуле, ни о чём не спрашивая безукоризненно точно ответил на их вопросы (Примечание [^2]); и всю свою жизнь он посвятил счастью этого народа, и издав на турецком языке сотни своих произведений, он занимается его

[^2]:Примечание: «Новый Саид» говорит: «Я не поддерживаю этих слов «Прежнего Саида», сказанных здесь с некой гордостью. Поскольку в этом вопросе я предоставил слово ему, то не могу заставить его замолчать. С желанием, чтобы он немного показал себялюбцам своё самолюбие, умолкаю”.