винным детям, ради тех четырех невинных, к безжалостным тиранам я не пристаю и иногда их прощаю. Итак, подобно тому, как из-за секрета милосердия мы абсолютно не вмешиваемся в управление обществом и его порядок, то же я настойчиво советую и всем нашим братьям. По признанию одной части имеющих совесть сотрудников органов безопасности трех областей: «Ученики Света являются духовными стражами, они сохраняют правление и спокойствие», и, основываясь на этой истине, тысячи свидетелей, двадцать лет жизни и также органы безопасности подтверждают и заверяют, что среди тысяч учеников не было зафиксировано никакого происшествия. И несмотря на это, бессовестные люди, чинившие в отношении него вероломство, врываются в дом того бедного человека, будто к мятежнику и организатору комитета, и несмотря на то, что в его доме ничего не нашли, подобно имеющему тысячу преступлений человеку, даже Коран и плакаты, висящие возле его головы, собирают будто опасные листовки. Интересно, какой закон в мире это позволяет?

Шестая. Тридцатью годами раньше, благодаря благоволению Аллаха и со светом Корана, один человек увидел временные мирские славу и почет, гордое самолюбие, эгоизм настолько вредными и настолько бесполезными и бессмысленными, что с того времени, изо всех сил борясь со своим нафс-и аммара, чтобы не поступать лицемерно и притворно, смиренно оставил эгоизм, и его друзья хорошо это знали и были свидетелями его старания. И уже двадцать лет, в отличие от других, он изо всех сил убегал от любимого каждым хорошего отношения к себе, от расположения людей, восхваления своей личности и от того, чтобы считать себя обладателем духовной степени. Отвергая возвышенное отношение к себе, ломая уважение близких учеников, пресекая в ответных письмах их восхваления в свой адрес и возвышенное почитание, он показывал себя не имеющим никаких достоинств, придавая все достоинства «Рисале-и Нур», являющемуся толкованием Корана. Представляя себя как простого служащего, он твердо доказывает духовной личности учеников «Рисале-и Нур», что в то время, когда он не старался и не желал, чтобы его личность полюбили, без его согласия некоторые его друзья из далеких мест, приписав ему одну степень, отзывались о нем с высоким почтением. И в то время, когда я вообще никогда не отправлял в Кютахью ни одного письма, некоторые слова незнако-