братья, основываясь на этом, могли защищаться от нападок лицемеров. Значит, до сих пор самым главным человеком, доставившим мне своей неприязнью мучительные проблемы, был он. Как бы там ни было, вы, посоветовавшись, сделайте что необходимо, только осторожно, без паники и без шума.

Во-вторых. На этот раз через местного трусливого муфтия, с которым я не встретился, получил письмо Хулюси из Карса с письмом моего племянника Нихада. Поистине, тот наш брат постоянно сохраняет свою чрезвычайную преданность и сильную связь со Светом. Очень интересным совпадением является то, что, не зная, я предположил, что Нихад тоже находится там, в адресованном Сабри письме я говорил что-то наподобие: «Если Нихад в Карсе, пусть встретиться с Хулюси...», – и потом, когда я вам писал, эти двое, молчавшие до сих пор, вместе пишут мне письмо.

В-третьих. Письмо нашего брата, подобного Хулюси, командира Света Рефета, показывающее его совершенную преданность и связь, совпало с получением письма Хулюси, стало изящным и отрадным, пусть оба войдут в «Приложения». Обучение Рефетом невинных детей Корану, его занятость чтением и переписыванием книги «Сияния» и дуа невинных детей для излечения моей болезни подарили мне радость и, словно лекарство, облегчили мою болезнь.

В-четвертых. Я не знал, жив ли Якуб Джемал, почерк которого похож на почерк покойного Асыма, а если он жив, служит ли он своим красивым пером Свету, и от того, что я этого не знал, много раз меня посещали грустные мысли. Да вознесется безграничная благодарность (Аллаху), что он жив и служит Свету. Получив письмо, показывающее его преданность, я произнес: «Альхамдулиллях!». ∗∗∗

► (091) ◄

Мои дорогие преданные братья!

Одна в сто раз более ценная истина веры показалась мне. По мудрости того, что закончилось время первоначального записывания, сколько бы я ни старался, ту очень важную истину не мог уловить, открыто выразить и дать почувствовать и не обрел в этом успеха. Теперь очень кратким указанием раскрою эту обширную и очень длинную истину.