либо беды. Подобно тому, как во время моих выступлений в суде четыре раза происходили сильные землятресения, так имеется и много других подобных случаев, происходивших во время насильственных нападок на учеников «Рисале-и Нур». Я даже предполагаю, что непринятие во внимание судом г. Афьен решения денизлийского суда о «Рисале-и Нур», несмотря на то, что я рассчитывал на большую защиту моих прав, стало причиной пожара в здании суда. Считаю, что самой главной обязанностью совестливых и имеющих человечность правителей этого района, вместе с его полицией и судебными властями, является наиболее полная защита моих прав. Основанием этому служит то, что трижды суд и главы правительства после девяти месяцев внимательного изучения моих двадцатилетних трудов и переписки оправдывали нас и освобождали из под стражи. В этой ситуации только тайный комитет, который старается навредить стране и народу ради интересов и выгоды иностранных государств, для того, чтобы помешать нашему оправданию, по возможности, всякий раз делая из мухи слона, настраивал некоторых чиновников против нас. Их единственной целью было вынудить меня сказать: «Хватит!». К тому же причиной их гнева в отношении меня является мое молчание, невмешательство в мирские дела. Как будто тем самым они говорят: «Почему ты не вмешиваешься в мирские дела? Вмешайся! И наша цель будет достигнута!». Вот некоторые из их интриг, при помощи которых они зарождали сомнения в отношении нас у отдельных правительственных чиновников. Они говорят: «У Саида имеется авторитет. Его произведения действенны, и их много. Связавшийся с ним станет его другом. Поэтому, чтобы сокрушить его авторитет, необходимо поместить его в атмосферу одиночества, отдалить, не обращать на него внимания, отстранить от него всех, кого только можно, запугать его друзей». Такими словами правительство вводили в заблуждение. Меня же поставили в очень затруднительное положение.

Я же в ответ на это говорю: о, братья, любящие народ и страну! Да, как говорят те лицемеры, авторитет имеется, только не мой, а «Рисале-и Нур». И он не разрушится, любое воздействие лишь усилит его. И он никогда не был направлен против народа и против страны, никогда не использовался в политических целях.

Два суда и связанные с ними десять лет систематического, интенсивного и пристрастного исследования моих рукописей – резуль-