лы Хафизу Тевфику и благословенному Хафизу Халиду, имаму Хаккы Эфенди, Мухаджиру Хафизу Ахмеду и его детям и внукам, Шеми и очень много мне служившему Абдуллаху Чавушу, моим тамошним соседям, мужчинам и женщинам, передаю тысячи саламов, молюсь за них и прошу их молитвы в эти благословенные месяцы.

Я получил весть, что Бахри и его дети записали три «Посоха Мусы». Серьезные и душевные письма Казыма и парикмахера Мехмеда о Мухаджире Хафизе Ахмеде и наших барлинских братьях, удостоились внесения в «Приложение», куда также может быть полностью внесена красивая ода Бахри, посвященная маленькому медресе-и Нурия.

Одно изящное благоволение стало причиной удивления. Когда в мое сердце пришло вдохновение о будущем преданном служении Свету пером и убеждением, подобного покойному Абдуррахману, старшего Мустафы (Р.Х.), я постарался забыть смерть Абдуррахмана. Поистине, младший Али также в точности подтвер-дил то напоминание из скрытого относительно пера. Сам взял перо брата. Желтый нож сделал алмазным мечом. Значит, в то время я также почувствовал его в духе благословенного Мустафы.

И Мухаджира Хафиза Ахмеда, с точки зрения привязанности и преданности и мне, и Свету, я сердцем почувствовал как одного из первых учеников и самоотверженного распространителя Света. Однако он не смог добиться успеха в служении пером. Я много раз вспоминал то свое чувство из скрытого. Потом вдруг и его сын Казым, и его зять Бахри вместе с другим его зятем Мехмедом начали стараться показать почувствованное и ожидаемое от него твердое служение в виде чрезвычайной связи и совершили его полностью и с совершенной преданностью. Оказывается, даже его внуки вошли в ряды невинных учеников. Всем салам.

Саид Нурси ∗∗∗