ность, сделать всю тюрьму соучастниками (в этом чтении). Если захочет, то отправлю ему и другие части.

Я такому городу, как Денизли, за то, что он за короткое время дал нам и «Рисале-и Нур» стойких героев и братьев, если это будет в моих возможностях, с совершенным счастьем и радостью хочу посвятить свою оставшуюся жизнь, проведя ее в его благословенной тюрьме. Передаю салам связанным с нами, встречавшимся в тюрьме товарищам, служившему мне Сулейману из Бейлербея, Мехмеду Чавушу из Таваса и всем друзьям, делаю их соучастниками наших духовных успехов и постоянно молюсь за них. Всем братьям, особенно упомянутым в письме Фейзи, каждому отдельно передаю салам, от всей души поздравляю всех с Рамазаном и Лейле-и Кадром.

Халил Ибрахим из Миласа поистине является подобным железу, стойким и непоколебимым учеником «Рисале-и Нур». Этот уезд должен гордиться им. В результате того, что он и Хасан Фейзи в двух своих прекрасных письмах, написанных ими в стихотворном виде, в сто раз больше упоминали мое имя, чем в действительности соответствовало моей степени, они сделали мою личность как бы завесой и внешним названием «Рисале-и Нур», и я именно так это и принимаю. Иначе откуда у меня может быть такая степень, чтобы я стал обладетелем таких особенностей. Передаем салам ему, подобно адвокату, защищавшему «Рисале-и Нур» Ахмеду Фейзи и его товарищам, Шефику из старых героических друзей, и молимся за них.

Мои братья! Как «Великое Знамение» появилось в Рамазане, так же, по моему предположению, оно было издано в Рамазане и поступило в Испарту также в Рамазане, и получило возможность свободного чтения, и поступило в мечети для изучения в Рамазане. И подобно тому, как в этом Священном Рамазане из «Великого Знамения» исходила «Хизби Нурия», которая несет в себе значение одного часа осмысления, равного году поклонения, так же, благодаря свету Священного Рамазана, повторяющееся тридцать три раза в нашем тасбихате لَااِلٰهَاِلَّااللهُ «Нет бога, кроме Аллаха» благом и изобилием «Великого Знамения» вдохновило душу напоминанием