мне любой вопрос». Что удивительно, все вопросы присутствующих были из тех тем, которые я изучал по дороге и которые остались в моей памяти. На все вопросы, заданные философами, у меня были ответы, взятые из тех тем. Теперь выяснилось, что тот чрезвычайный успех, а также мое чрезмерное показное поведение и бессмысленное выставление достоинства были направлены на приготовление почвы для придания в будущем большего значения «Рисале-и Нур» среди ученого круга Стамбула.

Второе: я, бедный и нуждающийся, не принадлежа к суфиям и аскетам и также не имея большого почета, уважения, знатности семьи и ее славы и известности, как записано в автобиографии, с детства не принимал имущества, подарки от народа, не унижался, рассказывая о своих нуждах. Все, кто знает меня, и даже я очень удивлялся моему состоянию. Сейчас, как выяснилось за последние несколько лет, в этой борьбе «Рисале-и Нур» Аллах одарил нас таким духовным состоянием, чтобы мы из-за жадности к имуществу не стали поверженными, и в наш адрес не шли по этому поводу возражения. Иначе мои враги нанесли бы сильный удар в этом отношении.

И, например, Старый Саид достиг очень больших результатов в политике, а Новый Саид, очень нуждаясь в поддержке сторонников, абсолютно не отвлекался на политические события и не интересовался ими, чтобы не знать человеческих бурь, которые пять лет занимали всех людей. Все, кто знает меня, и даже я, очень удивлялись моему состоянию. В то время я сам себе говорил: «Неужели я стал сумашедшим, что не смотрю на события, которые изменяют весь мир, не придаю им значение. Или люди сошли с ума?», – и оставался в изумлении. Теперь, с духовным напоминанием и учитывая сказанное выше о предчувствии, победой и свободным распространением «Рисале-и Нур» утвердилось, что имеющаяся в «Рисале-и Нур» истина искренности не может быть средством и причиной ни к чему, кроме Божественного довольства. И чтобы доказать, что «Рисале-и Нур» не имеет иной точки опоры, кроме Корана, было придано это удивительное духовное состояние.

Саид Нурси ∗∗∗