Раздувая донесения, создают такую обстановку. Зная мою прошлую жизнь, предположили, что я приду в ярость от такого вероломства, но обманулись. Мы изо всех сил трудимся для сооружения крепости Корана, подобной крепости Зулькарнайна ∗ [^21], для защиты (страны) от анархизма. Те, кто нас притесняет, готовят почву для анархистов и, возможно, для коммунистов.

[^21]:∗ Зулькарнайн – праведник, имя которого упоминается в Коране. Точно неизвестно, был ли он посланником Аллаха или нет. Сведений о нем мало. Зулькарнайн возвел стену из камня и железа для того, чтобы отделить варварские народы Гога и Магога от остального мира. – прим. пер.

Да, если бы, подобно моей прошлой жизни, все дело было бы в недопущении унижения для сохранения чести знания, если бы у меня не было основной обязанности, обращенной лишь к вечному миру и спасению мусульман от вечной гибели, и единственной целью, как у тех, что пристают ко мне, была бы лишь мирская жизнь и гнусная политика, тогда стремящиеся к анархизму стали бы причиной для событий, подобных десяти Менеменам и десяти Шейхам Саидам. Три суда и несколько полицейских управлений разных провинций, действуя в соответствии с законом, двадцать лет не придирались к моему внешнему виду, учитывая мой уединенный образ жизни, мне не поступали предупреждения о необходимости его изменить. Подобное стремление и беззаконные поступки, насильственные и публичные попытки одеть на мою голову фуражку, вызвав при этом возмущение людей, с которыми я в этом краю находился в течении сорока лет, и особенно ста тысяч людей, которые стали моими братьями в уроке истин веры, разгневали бы землю, став причиной бесподобного плача.

В итоге, по многим признакам мы пришли к выводу, что раздражающие меня беззакония, совершенные как будто бы для разрушения общественного мнения обо мне, совершены при содействии зарубежных структур для вышеупомянутых целей. Только, да вознесется безграничная благодарность Аллаху, благодаря моему состоянию, находясь на краю могилы, без связи, уставший от мира, убегающий от уважения и от расположения общества, я пресытился двуличием, подобным славе и игре на публику, не придал этому никакого значения, их беззаконное вероломство оказалось бессмысленным. Господь им судья. Понимая, что люди, причинившие мне из-за