И тогда бы я стал ближе к своим очень красиво украшенным книгам «Рисале-и Нур», находящимся в суде г. Денизли, которые считаю капиталом и итогом моей жизни, и старался бы их вернуть. Среди экспертного состава суда, настроенного против меня, был один человек, который меня защищал, но, увидев это письмо, он, к сожалению, был вынужден вынести решение, которое не способствовало моему заключению.

Одним из доводов моих противников, которые способствовали моему заключению, является обвинение в принадлежности к тарикату, по которому я был оправдан.

Между тем как в «Рисале-и Нур» я постоянно утверждал: «Нынешнее время – не время тариката, а время спасения веры. Попавших в Рай без тариката много, но попавших в Рай без веры нет» – и, говоря так, мы изо всех сил проявляли старание на пути веры. Я учитель, а не шейх. Я даже не имею своего дома... так откуда у меня может быть текке (суфийская школа)? В течение двадцати лет не было ни одного человека, который бы сказал: «Он преподавал мне тарикат». И такого человека не нашли ни суды, ни полицейские. Имеет место только написанный в прошлом «Урок о Телвихат» ∗ [^19], в котором научно разъясняются истины тариката, но не дается урок тариката. Одной из самых важных обязанностей правительства Республики, которая за основу принимает свободу совести, является защита произведений истины и тех, кто служит той самой истине, с которой тесно связаны души миллиардов предков нашего народа, истине, которая на своем пути бросает вызов всему миру и победоносно доказывает превосходство веры над философией. Связывая по рукам ее бедного служителя, предоставлять его врагам возможность свободного нападения – это никак не соответствует правилам республики... Предполагая, что республика меня выслушает, я написал эту свою жалобу.

[^19]:∗ Девятая часть Двадцать девятого Письма. – прим. пер.

Да, я говорю حَسْبُنَا اللهُ وَنِعْمَ الْوَكِيلُ «Достаточно нам Аллаха, и как прекрасен этот Попечитель и Хранитель!» (Коран, 3:173). ∗∗∗