ет другие источники обеспечения». Эти несчастные не знают, какое обилие может даровать такая простая вещь, как экономия. Они и не заметили, что мне на два дня хватает хлеба на сумму в пять курушей, вследствие чего безосновательно рождают в своих душах пустые подозрения.

Если же я приму их предложение, то обидится моя семидесятилетняя жизнь. Также существует вероятность вызвать обиду на меня со стороны Имама Али (Р.А.), который, извещая об ученых-богословах нашего времени, погрязших в нововведениях и потерявших искренность из-за своей ненасытности и изобильного денежного содержания, тем самым дает им пощечину. Все это вызвало у меня замешательство.

Я услышал, что если не приму их предложение, то это повлечет еще большие притеснения в отношении меня и, возможно, приведет к полному запрету «Рисале-и Нур». И даже то давление, которое оказывается на меня в настоящее время, является средством принуждения меня к принятию их предложения. Положение таково, что если следовать правилу крайней необходимости:

اِنَّ الضَّرُورَاتِ تُبِيحُ الْمَحْظُورَاتِ «Необходимость делает харам (запретное) халялем (дозволенным)», то, иншааллах ∗ [^12], это не принесет вреда. И все же я отклонил их предложение. Оставляю его на ваше усмотрение.

[^12]:∗ Иншааллах – Если будет на то воля Аллаха. – прим. пер.

Дорогие мои братья! Не беспокойтесь за меня. Я не переживаю, потому что вижу в каждой трудности след милости и сияние благоволения. Ваши усердие, серьезность и помощь способны устранить любые затруднения и даровать непроходящее чувство отрады.

Здесь, подобно моему младшему брату Абдулмеджиду, находится самоотверженный ученик «Рисале-и Нур» Мустафа Аджад, и, подобно тому, как семья Абдулмеджида является моей семьей, так и семья Мустафы Аджада стала в некотором роде моей семьей. Также рядом со мной находится юноша по имени Джейлан, который, как младший Хусрев и младший Абдуррахман, проявляет большое усердие в служении «Рисале-и Нур». ∗∗∗