нование, заставил меня плакать от радости. Я ему говорю: «Так как у этого благословенного медресе есть много маленьких и больших Саидов, отсутствие старого, слабого и окончившего свои обязанности Саида не имеет значения. Так как в вечной жизни мы находимся вместе, пусть вас не огорчает временная разлука».

В-четвертых. После справедливого судьи больше всего старающийся на пути истинной справедливости и служивший для свободы «Рисале-и Нур» (م ح ر م) (Мухаррам) находится среди искренних учеников, и я упоминаю его имя в молитве и разделяю с ним свои духовные успехи вместе с моим родным братом и первым моим учеником Муллой Мехмедом.

В-пятых. Подобно письмам, написанным Халилом Ибрахимом и Хасаном Фейзи в связи с завещанием, в этот час Сабри из Коньи написал короткую, но очень красивую оду, придав возвышенную ценность своему Устаду, вообразив этого бедного брата в своем ярком зеркале чрезвычайно важным. Он пишет, что находящиеся там ученые очень серьезно трудятся для Света.

Я ему говорю: «Это имя Устад и эта возвышенная ценность, которые ты придал той личности, скорее всего, относятся к духовной личности «Рисале-и Нур». Я принял это письмо от имени духовной личности «Рисале-и Нур», внес его в «Приложения». Вам также отправил одну копию».

Не беспокойтесь... Со временем моя болезнь уменьшается. Внутри было очень душевное, но необычное письмо нашего брата по имени Мустафа из Испарты. Я не помню, что это за Мустафа... Ему также передайте много саламов. Его интересный сон является благим, но сейчас я не смог его растолковать...

Всем братьям и сестрам по отдельному саламу, молимся за них и желаем их благословенных молитв.

Красивую оду Хасана Фейзи, дополнив некоторыми словами, мы внесли в «Приложения» и также отправили вам.

Саид Нурси ∗∗∗