Из «Плодов Веры»

Два Послесловия В Качестве Заключения К Десятой Теме

Из «Плодов Веры»

Два послесловия в качестве
заключения к Десятой Теме

Первое

Первое. Двенадцать лет назад ∗[^1] я услышал, что один самый коварный и упрямый безбожник свое покушение против Корана начал совершать его переводом и сказал: «Пусть будет сделан перевод Корана, чтобы все узнали, что это такое». Т.е. он замыслил такой коварный план, чтобы все увидели «лишние» повторения, имеющиеся в Коране, и чтобы вместо него читался его перевод. Но неопровержимые доказательства «Рисале-и Нур» твердо обосновали, что точный перевод Корана невозможен, и другой язык, помимо арабского, не сможет сохранить особенности и тонкие смыслы Корана; и что примитивные и ограниченные человеческие переводы не смогут заменить чудотворные и содержательные выражения Коранических слов, каждая буква которых дает от десяти до тысячи воздаяний (саваб), и эти переводы нельзя будет читать в мечетях вместо Корана. Таким образом, своим повсеместным распространением «Рисале-и Нур» сорвал этот коварный план. Однако лицемеры, получившие урок у того безбожника, все же в интересах дьявола, как неразумные дети, начали глупо и безумно стараться, задувая, погасить солнце Корана, отчего мне в очень тяжелом, гнетущем и томительном состоянии пришлось написать эту Десятую Тему. Из-за того, что я не имею возможности встречаться с другими, я не знаю, как обстоит этот вопрос на самом деле.

[^1]:∗ Со времени написания «Плодов Веры» – прим. автора.

Второе

Второе. После нашего освобождения из Денизлийской тюрьмы я поселился на верхнем этаже известного отеля «Шехир». Передо мной в прекрасных садах от прикосновения ветра, очень нежно, приятно, самозабвенно и заманчиво качаясь, танцевали многочисленные тополя, их ветви и листья. Шелест этих тополей тронул мое сердце, исполненное тоски и грусти от разлуки с моими братьями и от одиночества. И вдруг я вспомнил про осень и зиму, и меня охватило смятение. Я почувствовал такую острую жалость к этим радо-