дростях превращения частиц “Тридцатого Слова”. Эти темы раскрыли и изложили секрет потрясающей деятельности во Вселенной, тайну сотворения мира и загадку его участи, а также мудрость движения в преобразовании частиц. Всё это перед нами, при желании можно посмотреть.
И с полной ясностью в “Шестнадцатом Слове” и “Тридцать втором Слове” изложены тайны Единобожия и Единственности Создателя (Ахадият), и не имеющего сотоварищей Божественного Господства (Рубубият), a также изумительные истины бесконечной близости к нам Аллаха наряду с нашей бесконечной удалённостью от Него. А также в разъяснении фразы [^233] وَهُوَ عَلٰى كُلِّ شَيْءٍ قَدِيرٌ приводимой в “Двадцатом Письме” и в его Приложении совершенно ясно показана великая тайна единственности, согласно которой для Божественного могущества частицы равны звёздам, a оживление во время великого воскрешения всех душ является таким же простым, как оживление одной души, а вмешательство кого-то другого в сотворение Вселенной является в бесконечной степени неразумным.
[^233]:И Он над всякой вещью мощен!
И когда в истинах веры и Корана есть такая широта, что даже самый проницательный человек не в состоянии их охватить, они во всех тонкостях проявились у такого, как я, человека с запутанными мыслями, когда он в большинстве случаев находился в жалком состоянии, в отсутствии книг, к которым можно было обратиться, записывая наспех, среди давящих со всех сторон обстоятельств; что является прямым проявлением духовного чуда Корана, признаком Божественного благоволения и сильным скрытым указанием.
Четвёртое Указание
Четвёртое Указание. Пятьдесят-шестьдесят тем (*)[^4] были дарованы таким образом, что их не смог бы написать не то что такой, как я, мало размышляющий, подверженный непредвиденным обстоятельствам и не находящий времени для редактирования человек, но даже некий усердный и трудолюбивый исследователь, обладающий большим умом, что говорит о явном признаке Божественного благоволения. Потому что во всех этих темах все глубокие истины на примерах разъясняются даже для самых простых и неграмотных людей. Между тем, большинство этих истин великие учёные назвали “не поддающимися объяснению”, не смогли их растолковать не то что для простолюдинов, но даже для учёных.
[^4]:(*) Теперь уже сто тридцать.
Итак, преподать урок на уровне самого простого человека, самые далёкие истины, самым понятным способом подобному мне, плохо знающему турецкий, запутанно говорящему и многими не понимаемому человеку, с