тот момент, когда один из известных учёных Инеболу Хаджи Зия вместе с другими учёными провожали его на пароход. С переполнявшем моё сердце чувством любви я остановился и поздоровался с ним, и был удостоен ответного салама с улыбкой на лице и пронзительным взглядом, полным духовной любезности. И я свидетельствую, что вот уже тридцать лет это воспоминание абсолютно не стирается из моей памяти и, наоборот, моя любовь и связь только умножаются.

Приблизительно около шести лет назад я с огорчением прочел в одной газете полосу, в которой говорилось о том, что его арестовали из-за распространения религии и веры в Испарте. Это был поступок мирских людей, испугавшихся заинтересованностью народа его персоной. За эти долгие тридцать лет это была единственная огорчительная новость, которую я получил, и к тому же я не знал, чем всё это закончилось. Вот уже десять лет, как в моей молитве к Господу Миров я постоянно прошу Его по пять раз в день после намаза: «О, Аллах! Даруй мне совершенного мюршида». И вот три года назад, т. е. в тысяча триста пятьдесят седьмом (1357) году по хиджре или в тысяча девятьсот тридцать восьмом (1938) по Григорианскому календарю, в городе Инеболу в кафе я услышал одного кастамонского нетрезвого бродягу, рассказывающего с почтением о некой личности, находящейся в ссылке в Кастамону.

Я обратил на это внимание и все досконально разузнал и проверил. И с удивлением для себя я обнаружил, что речь шла о Саиде Курди, тёплые чувства к которому я носил в сердце вот уже тридцать лет. И из-за чувств, имеющейся в моем сердце и с каждым днём все разгорающейся любви к нему, я решил, что, не смотря на все опасности, во что бы то ни стало мне необходимо навестить его и поцеловать ему руки. В своем посещении я нашел Старого Саида и узнал его благословенное имя Бадиуззаман Саид Нурси, являющийся автором и владельцем Рисале-и Нур. С совершенной любовью и искренностью я вверил себя в его руки, сказав: «Мой единственный мюршид, путеводитель и великий Устад – это Рисале-и