мидесяти с лишним лет жизни. Два-три дня назад во время проверки и редактирования я прослушал «Двадцать Второе Слово», и увидел, что в нем имеются различные виды истины, такие как всеобщее поминание, обширное осмысление, многочисленные исследования Единства Творца, сильный урок Веры, несокрушимый хузур, святая мудрость и возвышенное поклонение посредством размышления. Я понял мудрость того, почему одна часть учеников с намерением совершения поклонения, или пишут, или читают, или же слушают Рисале-и Нур. И тогда я, произнеся: «Баракаллах», одобрил их.

В тот момент, когда мы писали пять шесть тем этого письма, мы вместе с письмом хозяина фабрики Нур Хафиза Али получили и письмо Хасана Атифа, отличающегося своей искренностью, усердием и тонким пониманием. В письме Хафиза Али имелось доказательство того, насколько в высокой степени у учеников Рисале-и Нур проявляются самые возвышенные нравы искренности, такие, как отказ от гордости и отречение от наслаждений нафса.

Например, Хафиз Али говорит, что Хусрев не был сторонником того, чтобы написанный его пером «Чудесный Коран» (т.е. содержащий совпадения) был издан посредством фотокопии. Он пожелал подождать, пока станет возможным печатанье железными буквами. И это является неопровержимым доказательством его необычайной искренности и отречения от удовольствий нафса. Потому что, если будет издано посредством фотокопии, то поскольку это его почерк, выйдет, словно он своей рукой написал тысячи экземпляров Корана. И оставляя большую, невинную и безвредную степень с позиции духовного взгляда Исламского Мира и вознаграждений потусторонней жизни, и ради секрета искренности забывая о личном удовольствии, он предпочел издание типографской печатью посредством железных букв. А что же касается его отговорки о возможных ошибках в рукописи, то при использовании в печатании железных букв даже после трех проверок также возможно появление опечаток.

Одним словом, такое вот одобрение необычайной искренности Хусрева и изложение Хафиза Али, исходящее от его искренности, а