настолько сильной нужды у абсолютно слабых и бедных лиц, наподобие нас, является доказательством всеохватности Божественной милости.

Честью и достоинством Рисале-и Нур я уверяю вас и возражающих в том, что эти указательные и намекающие извещения святых постоянно подталкивали меня к благодарности, восхвалению и покаянию за мои недостатки.

Посредством этой моей двадцатилетней жизни, прошедшей перед вашими глазами, я доказываю, что никогда не приписывал себе чего-либо, что могло бы дать моему нафсу-аммаре повод для личного достоинства и самолюбия, являющихся источником гордыни и высокомерия.

Да, вместе с наличием таких истин, человек все же не свободен от недостатков, забывчивости и ошибок. Я имею множество недостатков, о которых даже сам не знаю. Возможно также, что мои мысли перемешались, да и в книгах могут иметься ошибки. В то время как, не обращая внимания на замещение человеческими переводами священных букв Корана и внедрение неполноценных буквы под завесой новой письменности, что разрушительным образом наносит вред явным смыслам аятов посредством искаженных трактовок заблудших; вместе с тем придираться к разъяснению чудесной тонкости бедным и угнетенным человеком его братьям с целью укрепления их веры, и тем самым давать апатию служению вере, конечно же, не будут не то, что такие вот личности (ответственные ученые), но и даже имеющие крупицу разума такого себе не позволят.

Что для меня удивительно, так это то, что та возражающая личность, в то время как, являясь учеником Шейха Фахима (К.С.) самого важного учителя в моем процессе образования, а также последователем Имам-а Раббани (Р.А.), с которым я наиболее связан, должен был более всех остальных, несмотря на мои недостатки, смешанную прошлую жизнь и эмоциональность, спешить мне на помощь, к сожалению, исходящая от него критика нанесла вред некоторым нашим слабым братьям и стала аргументом для людей заблудших, о чем мы с досадой услышали.