мость и весьма сильная связь Халил Ибрагима и Ахмеда Фейзи по отношению к духовной личности Рисале-и Нур этих окрестностей.

Да, их сильная привязанность в тех окрестностях станет причиной для укоренения и продолжения служения Рисале-и Нур. Хотя, если посмотреть внешне, то значимость, приданная моей личности в обоих тех письмах, является преувеличением и не соответствует действительности, однако истинная суть, находящаяся под тем ошибочным восприятием, полностью соответствует и будет правильно применена к духовной личности, процеженной из чистосердечной сплоченности учеников Рисале-и Нур, а также истинам Рисале-и Нур, исходящим из Корана. Описания, что использованы в тех письмах, были направлены по отношению к моей незначительной личности. И вместе с тем, что они превосходили мою степень в тысячи раз, я принял их, но от имени той духовной личности, насчет истин Рисале-и Нур и в качестве признака чрезвычайной связи и деятельности того очень важного и нуждающегося края.

Письмо Ахмеда Фейзи мы воспринимаем, как твёрдое решение со всей силой стараться и трудиться на благо Рисале-и Нур, подобно кастамонскому Фейзи, иншааллах. Но по причине того, что он обладал чрезвычайной скромностью и самоотверженностью, имел великие устремления в служении, и от того, что в его письме имеются очень красивые молитвы, он вошел плечом к плечу с местным Фейзи в круг наших постоянно читаемых молитв.

Это письмо Халила Ибрагима, скорее даже каждое его письмо, я принимаю одновременно и от его имени, и от имени Индже Мехмеда. Их обоих я воспринимаю, как Хусрева с Рушду, имеющих два тела и один дух. Пусть Всевышний Аллах дарует им успех и преумножит в тех окрестностях количество людей, похожих на них. В том письме также сообщается, что вместе с учениками Рисале-и Нур Хафизом Мехмет Эмином и Мустафой Чавушом с Рисале-и Нур очень связаны также такие личности, как Ахмед из города Сиирт, Салахаддин и Иззеддин. Мы также передаем каждому из них салам и упоминаем их в молитвах вместе с остальными учениками Рисале-и Нур.