дцать-сорок улыбался и смеялся. И я сам, и Фейзи были очень удивлены и изумлены этим.

Нас оставило в изумлении то, что ни разу не смеясь в течение тридцати дней, в тот день я смеялся раз тридцать. [^36] Сейчас же стало понятным, что те радость и отрада исходили из еще не дошедшего подарка, написанного перьями невинных детей и неграмотных сельчан, и представляющего тот духовный указ, который осветит страницы жизни грядущего поколения и страницы судьбы Исламского Мира, а также будущие книги деяний верующих. И этот Ферман (указ) дает извещение о том, что искренние и чистые поступки и служение тех невинных детей записываются в качестве благих дел на страницах наших книг деяний, а также сообщает о счастливом продолжении судьбы учеников Рисале-и Нур. Почувствовав душой, выпадающую на мою долю одну тысячную часть того великого итога, я ощутил радостное воодушевление.

[^36]:Да мы никогда не видели нашего Устада настолько радостным. И от того, что не знали причину этого, были очень сильно удивлены. Эмин и Фейзи

Да, факт того, что принимаемые благодеяния и не отвергаемые молитвы таких вот нескольких сот невинных детей равным количеством переходят в книгу деяний других моих братьев, и что также войдут в книгу подобного мне бедняги, доставляет тысячи радостей и отрад. Мы поздравляем и этих благословенных безгрешных детей, и неграмотных сельчан, и их учителей, их отцов и матерей, и их села и родину, и их народ и всю Анадолу за их безупречный и геройский труд в такое вот мрачное время, в период пребывания в этих тяжелых условиях.

Если бы у меня имелась возможность написать каждому благословенному невинному и неграмотному брату по одной личной благодарности и поздравлению, то я сделал бы это. Раз так, то пусть это мое желание примут, словно в действительности все это было написано. Я запишу их имена, и буду упоминать в своих молитвах. И,